![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kommariНесогласный
- И не надоело тебе? – негромко спросил Первый.
Они сидели у костра, а над ними черным сводом неведомого храма раскинулось черное средиземноморское небо.
Второй налил в свою видавшую виды чашку вино из кожаного бурдюка, положил аккуратно на землю рядом с собой. Поднял чашку чуть перед собой.
- Пожелал бы тебе здоровья, но…
- Не паясничай, - нахмурился Первый.
Второй выпил чашку до дна, перевернул ее и посмотрел задумчиво, как несколько капель упало на землю.
- Ты никогда не спрашивал себя – зачем? – продолжил Первый. – Ведь не раз, не два, не три – а сто тридцать три раза ты разбиваешь голову об эту стену, умираешь позорно, истекая кровью, мочой и калом – смерть крайне непристойна, поверь мне, я-то знаю – и снова продолжаешь и продолжаешь биться головой о стену и умирать. И ведь часто – от рук тех, кого ты считал своими, оболганный и обесчещенный. Казалось бы – пора что-то понять, нет?
Второй, не глядя на собеседника, встал, потянулся, размял ноги.
- Есть такое слово – надо, - пробормотал он. – И кто, если не я?
Видно было, что долгий разговор его утомил.
- Слушай, не занимайся словоблудством. Изреки еще какую-нибудь банальность. Например, «экономика должна быть экономной».
- А нет? Не должна? – язвительно спросил Второй. – Да и вообще по части банальностей - кто бы говорил.
- Истина всегда проста. Сложности создает Враг человеческий, чтобы запутать и сбить с правильного пути.
- Ты просто даосистом становишься, - снова съязвил Второй.
- С тобой невозможно разговаривать, - искренне пожаловался Первый. – Неубедительность своей позиции ты прикрываешь иронией. Виляешь, цепляешься к словам. Когда изобретут Всемирную паутину и социальные сети, тебе ведь цены не будет. Комментарии будешь писать. По 85 драхм за штуку. Этим лукавого, кстати, ты мне и напоминаешь. Иногда кажется – при всем моем хорошем отношении к тебе, что все-таки ты на его стороне. Опять же – каждый раз ваши рано или поздно начинают взрывать мои церкви и обижать тех, кто верен мне. Это тоже крайне показательно.
- Не за это их обижают, как ты мягко выражаешься. А за то, что они да надсмотрщики с палками держат людей на веревке – видимой и невидимой. Надсмотрщики страхом, твои – иллюзиями. При этом сами в них не верят.
- От кого я слышу про иллюзии? Вот уж кто здесь мастер иллюзий – так это ты. Вы ведь каждый раз обещаете – а потом вдруг – внезапно! - все оказывается ровно наоборот. Обещаете мир – и захлебываетесь в междоусобной войне, обещаете гуманизм – и занимаетесь расстрелами заложников, обещаете свободу – и заставляете людей ходить строем. В стране сарматов – или кто там потом жить после них будет - ваши вообще пообещали царство Божие на земле – а вместо него провели Олимпиаду. В стране Син ваши же обещали десять лет упорного труда и тысячу лет счастья, в итоге зачем-то воробьев перебили. А вот счастья так и не пришло. Настанет день – и тебе ведь перестанут верить. И ты останешься один. Истинно говорю – будешь совсем один и спрашивать себя станешь: ради чего были эти моря крови? И не будет тебе ответа. Потому что только любовью можно исправить мир. Если этот мир вообще можно исправить.
- Не начинай про моря крови. Про моря крови, если я с тобой мериться начну – поругаемся на пару миллениумов. Ну и - про совсем один. Подожду – я человек терпеливый. Подрастут новые ребята. И мы опять начнем с начала, - серьезно сказал Второй. - Пока не пробьем эту проклятую стену. И за ней будет другой и лучший мир.
- Ты в это веришь? Что там, за стеной, другой мир? Да ты еще более религиозен, чем я, судя по всему. И знаешь, вон в Зевса или в Осириса сколько сотен лет верили – да не сотен, тысяч лет. А потом – как отрезало. Перестали. Так и в твой другой и чудесный мир перестанут верить.
- Я бы на твоем месте поаккуратнее с такими аналогиями. Потому что ты ведь – и твои потом, все время говорите, что не за горами Страшный Суд, Армагеддон и прочие прелести – а их как не было, так и нет. А вот кровососы человеческие как были, так и есть.
- Дьявол силен и легионы его бесчисленны.
- Вот мне только не надо эту антинаучную муть про Врага рода человеческого, хорошо? Ты сам прекрасно знаешь – что Враг – это жадность, зависть, лень, садизм, власть, равнодушие – и они в самих людях, а не от дурацких негуманоидов с рожками. Для малограмотных галилейских рыбаков и мытарей, конечно, объяснение сойдет, но меня уволь. И вообще - я материалист и диалектик. Только человек – и все от человека. Ну и – мир этот от твоего пресловутого царства, которое все не приходит, тем отличается, что мы его сами строить будем. Своими руками.
- Кто будет строить? У вас же все время – то один предателем окажется, то другой вдруг вывернется наизнанку, то третий продаст. Что тоже говорит о том, что ничего у вас тут не выйдет. Потому что люди не ангелы.
- Человек может предать или сломаться – а вот идеи не предают. Тем более про предательства, опять же... Петух не прокукарекает, как кое-кто от тебя трижды откажется. Не говоря про того парня из Кариота, который как раз сейчас стучит синедрионским об опасном враге стабильности и властной вертикали. Хочешь, кстати, я со своими ребятами встречу этих гадов в Гефсимании – тут у меня есть хорошие бойцы-сикарии, кинжальщики, немного религиозные, правда – что с вас, иудеев взять, но зато смелые и отчаянные ребята: «смерть римским оккупантам и их еврейским пособникам!» и все такое?
- Нет, не нужно! - испуганно сказал Первый. - Только не это!
- Подставь другую щеку – и далее по тексту? Жалко тебя, честное слово. И вообще ваших, ранних, которые не зажрались еще. Которых львы на стадионах будут разрывать – на потеху римским гопникам.
- Себя пожалей. И тех, кто под твоим знаменем цвета крови умирает и еще умрет. Гордыни вообще в тебе – как в каком-нибудь римском патриции.
- Какой из меня патриций, не смеши. Но вот то, что ты называешь уделом человеческим: терпи, тащи свой крест, надейся на лучшее не здесь, так там, all we need is love и все такое – это ты прав, это не по мне. Я с таким уделом крайне не согласен и другим категорически не советую.
Повисла тишина. Наверное, все это говорили они друг другу так часто, что каждый заранее знал слова и аргументы другого, как актеры знают реплики партнеров в спектакле, который выходит тысячный раз. И, однако, все равно говорили – уже и непонятно, кому – то ли своему собеседнику, то ли сами себе.
- Ладно, - сказал Второй. – Пойду я, пожалуй. Пора мне.
Он снова встал, прицепил к поясу свой меч. Перехватив укоризненный взгляд Первого, брошенный на оружие, пожал плечами.
- Не мир я принес, но меч. Сам же сказал. А мог бы так: не мир я принес, а «калашников». Сарматы знали толк в оружии для плебса.
Первый не стал снова начинать препирательство, хотя явно хотел. Спросил просто.
- И куда ты на этот раз?
- Посмотрю. Может к потомкам галлов в Лютецию – там тектоны*-работяги первый раз попробуют сами, без кровососов и паразитов. Может в Иберию - там будет славная res publica. Может на Север, к потомкам сарматов – в город имени твоего первого ученика, кстати. И, как и он, этот город тоже трижды отречется, правда только от своего имени. Но там очень хорошее дело очень серьезные ребята начнут, нужно помочь. А может попозже еще куда. Где полыхнет. Где людям надоело рабство. А оно, рабство, людям рано или поздно надоедает. Даже если оно в красивой обертке. Такова сущность человека. Жаль что ты, сам тектон, то есть человек рабочий, и не понимаешь.
(* "плотник", русск.-цслав. тектонъ (еванг. 1383 г.; см. Срезн. III, 945). От греч. τέκτων; Этимологический словарь русского языка Макса Фармера, в более ширком смысле – человек, работающий руками)
Первый грустно посмотрел на него.
- И опять кровь, и опять мечты, которые или захлебнутся кровью или утонут в болоте тщетности и людского несовершенства. Ты так ничему и не научился, к сожалению.
Второй явно не захотел начинать все по новому кругу.
- И не научусь, уж извини.
Потом добавил.
- Вообще, знаешь, ты не обижайся, если опять где твоим достанется. Они ведь сами часто делают все, чтобы их ненавидели. За все их вранье, за службу царям и ворам. Так что мы не со зла.
- Очень хочется в это верить. Что не со зла. И не по наущению Зла. И не ради Зла.
Первый тоже встал, стал собирать свои нехитрые вещи.
- А ты все туда же? – спросил Второй.
- У меня-то выбор небольшой, - подтвердил Первый, вздохнув печально. – Иерусалим, Пилат, Голгофа.
Потом они обнялись и каждый пошел своей дорогой.
…Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты.
Борис Пастернак
Столетья поплывут из темноты.
Борис Пастернак
- И не надоело тебе? – негромко спросил Первый.
Они сидели у костра, а над ними черным сводом неведомого храма раскинулось черное средиземноморское небо.
Второй налил в свою видавшую виды чашку вино из кожаного бурдюка, положил аккуратно на землю рядом с собой. Поднял чашку чуть перед собой.
- Пожелал бы тебе здоровья, но…
- Не паясничай, - нахмурился Первый.
Второй выпил чашку до дна, перевернул ее и посмотрел задумчиво, как несколько капель упало на землю.
- Ты никогда не спрашивал себя – зачем? – продолжил Первый. – Ведь не раз, не два, не три – а сто тридцать три раза ты разбиваешь голову об эту стену, умираешь позорно, истекая кровью, мочой и калом – смерть крайне непристойна, поверь мне, я-то знаю – и снова продолжаешь и продолжаешь биться головой о стену и умирать. И ведь часто – от рук тех, кого ты считал своими, оболганный и обесчещенный. Казалось бы – пора что-то понять, нет?
Второй, не глядя на собеседника, встал, потянулся, размял ноги.
- Есть такое слово – надо, - пробормотал он. – И кто, если не я?
Видно было, что долгий разговор его утомил.
- Слушай, не занимайся словоблудством. Изреки еще какую-нибудь банальность. Например, «экономика должна быть экономной».
- А нет? Не должна? – язвительно спросил Второй. – Да и вообще по части банальностей - кто бы говорил.
- Истина всегда проста. Сложности создает Враг человеческий, чтобы запутать и сбить с правильного пути.
- Ты просто даосистом становишься, - снова съязвил Второй.
- С тобой невозможно разговаривать, - искренне пожаловался Первый. – Неубедительность своей позиции ты прикрываешь иронией. Виляешь, цепляешься к словам. Когда изобретут Всемирную паутину и социальные сети, тебе ведь цены не будет. Комментарии будешь писать. По 85 драхм за штуку. Этим лукавого, кстати, ты мне и напоминаешь. Иногда кажется – при всем моем хорошем отношении к тебе, что все-таки ты на его стороне. Опять же – каждый раз ваши рано или поздно начинают взрывать мои церкви и обижать тех, кто верен мне. Это тоже крайне показательно.
- Не за это их обижают, как ты мягко выражаешься. А за то, что они да надсмотрщики с палками держат людей на веревке – видимой и невидимой. Надсмотрщики страхом, твои – иллюзиями. При этом сами в них не верят.
- От кого я слышу про иллюзии? Вот уж кто здесь мастер иллюзий – так это ты. Вы ведь каждый раз обещаете – а потом вдруг – внезапно! - все оказывается ровно наоборот. Обещаете мир – и захлебываетесь в междоусобной войне, обещаете гуманизм – и занимаетесь расстрелами заложников, обещаете свободу – и заставляете людей ходить строем. В стране сарматов – или кто там потом жить после них будет - ваши вообще пообещали царство Божие на земле – а вместо него провели Олимпиаду. В стране Син ваши же обещали десять лет упорного труда и тысячу лет счастья, в итоге зачем-то воробьев перебили. А вот счастья так и не пришло. Настанет день – и тебе ведь перестанут верить. И ты останешься один. Истинно говорю – будешь совсем один и спрашивать себя станешь: ради чего были эти моря крови? И не будет тебе ответа. Потому что только любовью можно исправить мир. Если этот мир вообще можно исправить.
- Не начинай про моря крови. Про моря крови, если я с тобой мериться начну – поругаемся на пару миллениумов. Ну и - про совсем один. Подожду – я человек терпеливый. Подрастут новые ребята. И мы опять начнем с начала, - серьезно сказал Второй. - Пока не пробьем эту проклятую стену. И за ней будет другой и лучший мир.
- Ты в это веришь? Что там, за стеной, другой мир? Да ты еще более религиозен, чем я, судя по всему. И знаешь, вон в Зевса или в Осириса сколько сотен лет верили – да не сотен, тысяч лет. А потом – как отрезало. Перестали. Так и в твой другой и чудесный мир перестанут верить.
- Я бы на твоем месте поаккуратнее с такими аналогиями. Потому что ты ведь – и твои потом, все время говорите, что не за горами Страшный Суд, Армагеддон и прочие прелести – а их как не было, так и нет. А вот кровососы человеческие как были, так и есть.
- Дьявол силен и легионы его бесчисленны.
- Вот мне только не надо эту антинаучную муть про Врага рода человеческого, хорошо? Ты сам прекрасно знаешь – что Враг – это жадность, зависть, лень, садизм, власть, равнодушие – и они в самих людях, а не от дурацких негуманоидов с рожками. Для малограмотных галилейских рыбаков и мытарей, конечно, объяснение сойдет, но меня уволь. И вообще - я материалист и диалектик. Только человек – и все от человека. Ну и – мир этот от твоего пресловутого царства, которое все не приходит, тем отличается, что мы его сами строить будем. Своими руками.
- Кто будет строить? У вас же все время – то один предателем окажется, то другой вдруг вывернется наизнанку, то третий продаст. Что тоже говорит о том, что ничего у вас тут не выйдет. Потому что люди не ангелы.
- Человек может предать или сломаться – а вот идеи не предают. Тем более про предательства, опять же... Петух не прокукарекает, как кое-кто от тебя трижды откажется. Не говоря про того парня из Кариота, который как раз сейчас стучит синедрионским об опасном враге стабильности и властной вертикали. Хочешь, кстати, я со своими ребятами встречу этих гадов в Гефсимании – тут у меня есть хорошие бойцы-сикарии, кинжальщики, немного религиозные, правда – что с вас, иудеев взять, но зато смелые и отчаянные ребята: «смерть римским оккупантам и их еврейским пособникам!» и все такое?
- Нет, не нужно! - испуганно сказал Первый. - Только не это!
- Подставь другую щеку – и далее по тексту? Жалко тебя, честное слово. И вообще ваших, ранних, которые не зажрались еще. Которых львы на стадионах будут разрывать – на потеху римским гопникам.
- Себя пожалей. И тех, кто под твоим знаменем цвета крови умирает и еще умрет. Гордыни вообще в тебе – как в каком-нибудь римском патриции.
- Какой из меня патриций, не смеши. Но вот то, что ты называешь уделом человеческим: терпи, тащи свой крест, надейся на лучшее не здесь, так там, all we need is love и все такое – это ты прав, это не по мне. Я с таким уделом крайне не согласен и другим категорически не советую.
Повисла тишина. Наверное, все это говорили они друг другу так часто, что каждый заранее знал слова и аргументы другого, как актеры знают реплики партнеров в спектакле, который выходит тысячный раз. И, однако, все равно говорили – уже и непонятно, кому – то ли своему собеседнику, то ли сами себе.
- Ладно, - сказал Второй. – Пойду я, пожалуй. Пора мне.
Он снова встал, прицепил к поясу свой меч. Перехватив укоризненный взгляд Первого, брошенный на оружие, пожал плечами.
- Не мир я принес, но меч. Сам же сказал. А мог бы так: не мир я принес, а «калашников». Сарматы знали толк в оружии для плебса.
Первый не стал снова начинать препирательство, хотя явно хотел. Спросил просто.
- И куда ты на этот раз?
- Посмотрю. Может к потомкам галлов в Лютецию – там тектоны*-работяги первый раз попробуют сами, без кровососов и паразитов. Может в Иберию - там будет славная res publica. Может на Север, к потомкам сарматов – в город имени твоего первого ученика, кстати. И, как и он, этот город тоже трижды отречется, правда только от своего имени. Но там очень хорошее дело очень серьезные ребята начнут, нужно помочь. А может попозже еще куда. Где полыхнет. Где людям надоело рабство. А оно, рабство, людям рано или поздно надоедает. Даже если оно в красивой обертке. Такова сущность человека. Жаль что ты, сам тектон, то есть человек рабочий, и не понимаешь.
(* "плотник", русск.-цслав. тектонъ (еванг. 1383 г.; см. Срезн. III, 945). От греч. τέκτων; Этимологический словарь русского языка Макса Фармера, в более ширком смысле – человек, работающий руками)
Первый грустно посмотрел на него.
- И опять кровь, и опять мечты, которые или захлебнутся кровью или утонут в болоте тщетности и людского несовершенства. Ты так ничему и не научился, к сожалению.
Второй явно не захотел начинать все по новому кругу.
- И не научусь, уж извини.
Потом добавил.
- Вообще, знаешь, ты не обижайся, если опять где твоим достанется. Они ведь сами часто делают все, чтобы их ненавидели. За все их вранье, за службу царям и ворам. Так что мы не со зла.
- Очень хочется в это верить. Что не со зла. И не по наущению Зла. И не ради Зла.
Первый тоже встал, стал собирать свои нехитрые вещи.
- А ты все туда же? – спросил Второй.
- У меня-то выбор небольшой, - подтвердил Первый, вздохнув печально. – Иерусалим, Пилат, Голгофа.
Потом они обнялись и каждый пошел своей дорогой.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-02-14 01:46 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 01:48 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 04:50 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 05:51 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-15 10:02 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 01:48 pm (UTC)Будут ругать за этот рассказ, ох будут!
no subject
Date: 2013-02-14 01:53 pm (UTC)А может если их объединить то это даст эффект синергии?
no subject
Date: 2013-02-14 01:56 pm (UTC)Но Вы, кажется, так и не разглядели лицо Второго))
no subject
Date: 2013-02-14 02:31 pm (UTC)Эх хорошее название было бы - да уже занято )
no subject
Date: 2013-02-14 02:52 pm (UTC)Даже не знаю, что сказать - смешалось всё.
Но - здорово! Не растерял талант.
Подпись: Третий.
no subject
Date: 2013-02-14 03:25 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 03:41 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 03:52 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 03:53 pm (UTC)По моему так
no subject
Date: 2013-02-14 05:33 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 06:41 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 06:45 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 07:10 pm (UTC)Великолепно подмечено!.. Ждем третьего отречения... Не долго...
no subject
Date: 2013-02-14 07:48 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-19 04:18 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-19 04:29 pm (UTC)С уважением, К.О.
no subject
Date: 2013-02-19 04:42 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-19 04:48 pm (UTC)Вы не могли бы поподробнее раскрыть свою мысль?
no subject
Date: 2013-02-19 04:56 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-19 05:13 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-19 05:27 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-19 06:06 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 07:30 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 07:43 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 08:24 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-14 10:23 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-15 03:07 am (UTC)"
Он резко дернулся, несколько раз перевернулся в коматозной алкогольной полудрёме, и проснулся. Как будто его, захлёбывающегося и уже агонизирующего, вытолкнули из воды вверх - несколько раз удалось судорожно глотнуть воздуха, и неуклюжим движением руки попытаться нашарить стоящую ещё с вечера рядом на столе кружку. Но рука слушалась плохо - кружка несколько раз перекатилась, грохнулась на пол, и разбилась вдребезги на тысячи мелких громких осколков - то ли на полу, то ли у него в голове.
Раздался звонок, потом ещё один, затем стук в дверь - настойчивый и жесткий, как будто кто-то стучал не рукой, а каким-то твердым предметом типа полицейской дубинки.
Путаясь в перекрученном мокром одеяле, ощущая противную дрожь в ногах и исходя противной испариной, он добрел до двери и откинул дверной крючок.
Дверь распахнулась, и исторгла из себя не сильный, но довольно чувствительный тычок в грудь. В проеме стоял местный полицейский в расстегнутом на толстом животе форменном бушлате. Позади него толпились ещё какие-то люди, среди которых можно было различить соседку, строгого православного священника со значком СССР-2 на рясе и озабоченного представителя жилконторы с папкой в руках, на которой были нарисованы медведь и триколор.
- Выходи, родимый - протяжно и с осуждением сказал полицейский - Доигрался ты со своими фантазиями. Бесов изгонять будем.
И ещё раз, опять же не сильно, но очень чувствительно съездил ему уже по лицу.
"
no subject
Date: 2013-02-15 10:03 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-15 10:29 am (UTC)но там есть и другие толкования - пусть и будут
no subject
Date: 2013-02-17 03:34 pm (UTC)