Флешбэк третий: Москва.
Nov. 21st, 2016 12:34 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kommariТемнело. Толпа людей на площади стремительно росла. Многие были сильно выпивши. Царила атмосфера праздника.
- Долой КГБ! Долой КПСС! Долой палача! – доносилось скандирование с неизменным «Ельцин! Ельцин!»
Многие размахивали российскими триколорами.
За всем этим наблюдала странная парочка: мужчина немного старше среднего возраста в хорошем, явно заграничном костюме, в шляпе и с тростью в руке, и совершенно дворняжного вида собака.
- На штурм Лубянки пойдут? – озабоченно спросил пес.
- На штурм? – переспросил мужчина.
- Нет, - подумав, сказал он. – Повалят Феликса, скорее всего. Так в соцстранах было. Да там в толпе немало тех, кому сейчас страшнее, чем конторским. Что про них выплывет.
Пес посмотрел на невозмутимого Дзержинского, смотревшего презрительно куда-то вдаль. На постаменте уже были разные оскорбительные надписи: «Кат!», «Феликсу конец!», «Хунте хана!»
Пес хотел что-то сказать, но передумал.
- Надо идти, - сказал он.
Мужчина кивнул.
Они обошли здание, подошли к малозаметной дверце, мужчина позвонил. Не сразу, но дверь открылась. Там стоял какой-то прапорщик с бледным лицом.
Мужчина опередил его вопрос, показав ему какое-то удостоверение. Прапорщик отдал честь.
- Собака со мной, - снова опередил его вопрос мужчина.
В здании творилась суета. Кто-то куда-то торопливо нес стопки папок, из некоторых полуоткрытых дверей явно пахло дымом.
Мужчина и собака невозмутимо шли по коридорам, на них никто не обращал внимания. Кроме одного офицера, который прошел мимо них, а потом вдруг словно споткнулся и стремительно обернулся.
- Виктор Николаевич, вы…
Мужчина тоже обернулся, посмотрел на него, узнал – прикоснулся легко пальцами к шляпе.
- Но как вы… вам же нельзя… здесь… - растерянно сказал офицер.
- Уже все равно, - ответил мужчина. – Извините, я должен идти.
И пошел дальше. Офицер совершенно ошарашено смотрел ему вслед.
Мужчина и пес вошли в один кабинет. За столом сидел человек в штатском. Он тоже явно удивился.
- Товарищ генерал… - вскочил он, но мужчина махнул рукой: «Оставьте!»
- Начальник ХОЗУ не сбежал? – спросил он.
- Не должен, - ответил хозяин кабинета.
- Позвоните ему прямо сейчас, я должен с ним поговорить. Скажите, чтобы приготовил ключи от подвала.
Он и собака вышли из кабинета и снова пошли по коридору.
***
- Пресловутые подвалы Лубянки? – не без любопытства спросил пес, пока они шли по коридору.
- Они самые, - рассеянно сказал его спутник. Он искал нужную дверь, таблички с номерами на дверях были старыми, цифры неразборчивы.
- Ага! – сказал мужчина, остановившись.
Еще некоторое время ушло на то, чтобы найти подходящий ключ из огромной связки, которую передал ему начальник хозяйственного управления.
Комнатка была маленькой. Какие-то старые сейфы, папки, подшивки газет, изрядно вылинявшие знамена. Тусклая лампочка, висевшая на проводе, все-таки загорелась.
Большая доска. На ней фотографии людей в форме и большой заголовок: «Победители социалистического соревнования Народного Комиссариата Внутренних Дел 1937 года».
- Как интересно, - сказал мужчина. – Почему-то даже не хочется спрашивать, в чем товарищи соревновались.
- ОСОАВИАХИМ, Ворошиловский стрелок, подписка на журнал «Безбожник», - несколько раздраженно сказал пес. – Ничего жуткого, вот не наводите страх.
Мужчина усмехнулся, но ничего не сказал. Отодвинул доску в сторону.
За ней на облупившемся зеленом сейфе стоял бюст Сталина.
- Бинго! - сказал мужчина.
- Посмотрите у основания, - сказал пес.
Мужчина наклонил бюст, пощупал рукой.
- Нет, придется расколотить. Сегодня плохой день для памятников и бюстов.
Он с трудом поднял бюст и ударил им об сейф. Гипсовый бюст разлетелся на мелкие части. И среди этих частей обнаружилась перевязанная веревкой стопка бумаг.
- Не обманул Лазарь Моисеевич, - с удовлетворением сказал пес. – И в маразм не впал. Действительно, железный нарком.
***
Пока мужчина разглядывал осторожно бумаги, пес лег на пол и, скорее для себя, чем для своего спутника, снова пересказывал свою историю.
- Он уже совсем был больной, только иногда ему помогали на улицу выйти, посидеть на лавочке перед домом, воздухом подышать. Там с ним и познакомились. Даже подружились. Он мне еду носил даже, когда узнал, что я свой. А как я могу не быть своим, когда я пролетарский пес. Ну, и в одну из последних встреч мне он про тайник и рассказал. Не хотел, чтобы пропало. В конце ведь только он и Вячеслав Михайлович знали.
Мужчина оторвался от пожелтевших бумаг, которые он читал, встав прямо под тусклой лампочкой.
- Бриллиантов не несколько миллионов долларов. Довоенных долларов. Это как минимум на десять нужно умножить. А то и больше.
Пес кивнул.
- Это еще при Свердлове придумали. На случай падения Советской власти. Как Лазарь Моисеевич сказал, не тронули даже во время индустриализации, когда валюту буквально из горла нэпманов вынимать приходилось. Знали про только единицы.
Мужчина вынул из старого конверта листки, стал читать. Внезапно присвистнул. Пес навострил уши.
- Письмо какое интересное. Сталина Троцкому… Вот это да… Прочитать?
- Нет, - сказал пес, помотав головой. – Не надо. Я простой пролетарский пес, мне не положено знать лишнее.
Он подумал и добавил:
- Я бы вообще сжег. Попадет в руки какой-нибудь сволочи, опять против Советской власти используют. Что бы в нем не было.
Мужчина достал из кармана зажигалку. Щелкнул, посмотрел на огонек.
- С другой стороны, - сказал он задумчиво, - Если они тогда не уничтожили, значит, все-таки считали нужным сохранить, а?
Он посмотрел вопросительно на пса, ожидая его решения.
Пес явно колебался.
- Ну, сохраните. Тоже верно. Но документы про бриллианты я заберу себе, - твердо сказал он. – Вам, товарищ генерал, я доверяю, но вашей организации – нет. У нас, у псов, они сохранятся лучше. До более подходящего времени.
- И когда, по-твоему, это время придет? – спросил мужчина, положив листки обратно в конверт и сунув его во внутренний карман пиджака.
- Я не доживу, - сказал пес. – Наш век короче. Не уверен, что и вы доживете. Эта ночь надолго.
Мужчина достал из кармана небольшой пластиковый пакет, свернул документы в трубочку, вложил в пакет и дал псу. Тот взял рулон в зубы, и было видно, что отнять его не сможет никто.
***
Стало совсем темно. На площади творилась вакханалия. Уже подогнали кран. На шею председателю ВЧК набросили стальную петлю и начали выдергивать памятник с постамента. Каждый рывок толпа встречала радостным воем.
Мужчина и пес некоторое время понаблюдали за происходящим, затем мужчина снял шляпу, кивнул на прощание каменному революционеру. Отвернулся.
Пес положил рулон на землю, на всякий случай прижал лапой.
- Вы куда теперь? – спросил он.
Мужчина надел шляпу, пожал плечами.
- Назад вернуться все-таки придется, из Службы сейчас начнется поток перебежчиков, так что сеть могут сдать. Надо выводить людей из-под удара.
- Работать больше не будете? – спросил пес.
- На кого? На этих? – мужчина кивнул на толпу, над которой плыл выдернутый наконец памятник.
- Для будущего, - сказал пес. – Придут ведь другие времена.
- Разве что для будущего, - сказал мужчина. – До которого ни ты, ни я не доживем.
Пес кивнул, снова взял в зубы рулончик с документами, и они пошли дальше, прочь, в темноту.
- Россия! Ельцин! Свобода! – неслось вслед им.
Ночь пришла.
- Долой КГБ! Долой КПСС! Долой палача! – доносилось скандирование с неизменным «Ельцин! Ельцин!»
Многие размахивали российскими триколорами.
За всем этим наблюдала странная парочка: мужчина немного старше среднего возраста в хорошем, явно заграничном костюме, в шляпе и с тростью в руке, и совершенно дворняжного вида собака.
- На штурм Лубянки пойдут? – озабоченно спросил пес.
- На штурм? – переспросил мужчина.
- Нет, - подумав, сказал он. – Повалят Феликса, скорее всего. Так в соцстранах было. Да там в толпе немало тех, кому сейчас страшнее, чем конторским. Что про них выплывет.
Пес посмотрел на невозмутимого Дзержинского, смотревшего презрительно куда-то вдаль. На постаменте уже были разные оскорбительные надписи: «Кат!», «Феликсу конец!», «Хунте хана!»
Пес хотел что-то сказать, но передумал.
- Надо идти, - сказал он.
Мужчина кивнул.
Они обошли здание, подошли к малозаметной дверце, мужчина позвонил. Не сразу, но дверь открылась. Там стоял какой-то прапорщик с бледным лицом.
Мужчина опередил его вопрос, показав ему какое-то удостоверение. Прапорщик отдал честь.
- Собака со мной, - снова опередил его вопрос мужчина.
В здании творилась суета. Кто-то куда-то торопливо нес стопки папок, из некоторых полуоткрытых дверей явно пахло дымом.
Мужчина и собака невозмутимо шли по коридорам, на них никто не обращал внимания. Кроме одного офицера, который прошел мимо них, а потом вдруг словно споткнулся и стремительно обернулся.
- Виктор Николаевич, вы…
Мужчина тоже обернулся, посмотрел на него, узнал – прикоснулся легко пальцами к шляпе.
- Но как вы… вам же нельзя… здесь… - растерянно сказал офицер.
- Уже все равно, - ответил мужчина. – Извините, я должен идти.
И пошел дальше. Офицер совершенно ошарашено смотрел ему вслед.
Мужчина и пес вошли в один кабинет. За столом сидел человек в штатском. Он тоже явно удивился.
- Товарищ генерал… - вскочил он, но мужчина махнул рукой: «Оставьте!»
- Начальник ХОЗУ не сбежал? – спросил он.
- Не должен, - ответил хозяин кабинета.
- Позвоните ему прямо сейчас, я должен с ним поговорить. Скажите, чтобы приготовил ключи от подвала.
Он и собака вышли из кабинета и снова пошли по коридору.
***
- Пресловутые подвалы Лубянки? – не без любопытства спросил пес, пока они шли по коридору.
- Они самые, - рассеянно сказал его спутник. Он искал нужную дверь, таблички с номерами на дверях были старыми, цифры неразборчивы.
- Ага! – сказал мужчина, остановившись.
Еще некоторое время ушло на то, чтобы найти подходящий ключ из огромной связки, которую передал ему начальник хозяйственного управления.
Комнатка была маленькой. Какие-то старые сейфы, папки, подшивки газет, изрядно вылинявшие знамена. Тусклая лампочка, висевшая на проводе, все-таки загорелась.
Большая доска. На ней фотографии людей в форме и большой заголовок: «Победители социалистического соревнования Народного Комиссариата Внутренних Дел 1937 года».
- Как интересно, - сказал мужчина. – Почему-то даже не хочется спрашивать, в чем товарищи соревновались.
- ОСОАВИАХИМ, Ворошиловский стрелок, подписка на журнал «Безбожник», - несколько раздраженно сказал пес. – Ничего жуткого, вот не наводите страх.
Мужчина усмехнулся, но ничего не сказал. Отодвинул доску в сторону.
За ней на облупившемся зеленом сейфе стоял бюст Сталина.
- Бинго! - сказал мужчина.
- Посмотрите у основания, - сказал пес.
Мужчина наклонил бюст, пощупал рукой.
- Нет, придется расколотить. Сегодня плохой день для памятников и бюстов.
Он с трудом поднял бюст и ударил им об сейф. Гипсовый бюст разлетелся на мелкие части. И среди этих частей обнаружилась перевязанная веревкой стопка бумаг.
- Не обманул Лазарь Моисеевич, - с удовлетворением сказал пес. – И в маразм не впал. Действительно, железный нарком.
***
Пока мужчина разглядывал осторожно бумаги, пес лег на пол и, скорее для себя, чем для своего спутника, снова пересказывал свою историю.
- Он уже совсем был больной, только иногда ему помогали на улицу выйти, посидеть на лавочке перед домом, воздухом подышать. Там с ним и познакомились. Даже подружились. Он мне еду носил даже, когда узнал, что я свой. А как я могу не быть своим, когда я пролетарский пес. Ну, и в одну из последних встреч мне он про тайник и рассказал. Не хотел, чтобы пропало. В конце ведь только он и Вячеслав Михайлович знали.
Мужчина оторвался от пожелтевших бумаг, которые он читал, встав прямо под тусклой лампочкой.
- Бриллиантов не несколько миллионов долларов. Довоенных долларов. Это как минимум на десять нужно умножить. А то и больше.
Пес кивнул.
- Это еще при Свердлове придумали. На случай падения Советской власти. Как Лазарь Моисеевич сказал, не тронули даже во время индустриализации, когда валюту буквально из горла нэпманов вынимать приходилось. Знали про только единицы.
Мужчина вынул из старого конверта листки, стал читать. Внезапно присвистнул. Пес навострил уши.
- Письмо какое интересное. Сталина Троцкому… Вот это да… Прочитать?
- Нет, - сказал пес, помотав головой. – Не надо. Я простой пролетарский пес, мне не положено знать лишнее.
Он подумал и добавил:
- Я бы вообще сжег. Попадет в руки какой-нибудь сволочи, опять против Советской власти используют. Что бы в нем не было.
Мужчина достал из кармана зажигалку. Щелкнул, посмотрел на огонек.
- С другой стороны, - сказал он задумчиво, - Если они тогда не уничтожили, значит, все-таки считали нужным сохранить, а?
Он посмотрел вопросительно на пса, ожидая его решения.
Пес явно колебался.
- Ну, сохраните. Тоже верно. Но документы про бриллианты я заберу себе, - твердо сказал он. – Вам, товарищ генерал, я доверяю, но вашей организации – нет. У нас, у псов, они сохранятся лучше. До более подходящего времени.
- И когда, по-твоему, это время придет? – спросил мужчина, положив листки обратно в конверт и сунув его во внутренний карман пиджака.
- Я не доживу, - сказал пес. – Наш век короче. Не уверен, что и вы доживете. Эта ночь надолго.
Мужчина достал из кармана небольшой пластиковый пакет, свернул документы в трубочку, вложил в пакет и дал псу. Тот взял рулон в зубы, и было видно, что отнять его не сможет никто.
***
Стало совсем темно. На площади творилась вакханалия. Уже подогнали кран. На шею председателю ВЧК набросили стальную петлю и начали выдергивать памятник с постамента. Каждый рывок толпа встречала радостным воем.
Мужчина и пес некоторое время понаблюдали за происходящим, затем мужчина снял шляпу, кивнул на прощание каменному революционеру. Отвернулся.
Пес положил рулон на землю, на всякий случай прижал лапой.
- Вы куда теперь? – спросил он.
Мужчина надел шляпу, пожал плечами.
- Назад вернуться все-таки придется, из Службы сейчас начнется поток перебежчиков, так что сеть могут сдать. Надо выводить людей из-под удара.
- Работать больше не будете? – спросил пес.
- На кого? На этих? – мужчина кивнул на толпу, над которой плыл выдернутый наконец памятник.
- Для будущего, - сказал пес. – Придут ведь другие времена.
- Разве что для будущего, - сказал мужчина. – До которого ни ты, ни я не доживем.
Пес кивнул, снова взял в зубы рулончик с документами, и они пошли дальше, прочь, в темноту.
- Россия! Ельцин! Свобода! – неслось вслед им.
Ночь пришла.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-11-20 11:01 pm (UTC)И чем лучше прятать сокровища в пещере Али Бабы, чем сжигать зерно в топках? И для чего прятать, до каких пор? До коммунизма? до того времени, когда бриллианты перестанут иметь ценность?
no subject
Date: 2016-11-21 02:23 am (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 04:48 am (UTC)Но позвольте помечтать! В РЕАЛИЯХ еще лучше было бы нечто подобное полулегендарному моменту из "Петра Первого" А.Н. Тольстого. Моменту, когда к Петру, после поражения под Нарвой с совершенно неясной перспективой дальнейших действий Карла, почти полного разгрома русской армии, полной потере артиллерии, почти поголовного предательства иностранных офицеров, назревания внутреннего бунта и т.д. плюс, САМОЕ ГЛАВНОЕ, практически полного отсутствия денежных средств приходит князь-кесарь. И открывает ему сверхважную гостайну, которую Петр втайне, вместе с Ромадановским открывает в буквальном смысле:
"Сторож принес лом и топор. Петр начал возиться над замком, — сломал топорище, ободрал палец. Тяжелым ломом начал бить в край двери. Удары гулко раздавались по пустынному дому, — князь-кесарь, тревожась, подошел к окошку. Наконец удалось просунуть конец лома в щель. Петр, навалясь, отломал замок, — железная дверца со скрипом приоткрылась. Нетерпеливо схватил свечу, первый вошел в сводчатую, без окон, кладовую.
Паутина, прах. На полках вдоль стен стояли чеканные, развилистые ендовы — времен Ивана Грозного и Бориса Годунова; итальянские кубки на высоких ножках; серебряные лохани для мытья царских рук во время больших выходов; два льва из серебра с золотыми гривами и зубами слоновой кости; стопки золотых тарелок; поломанные серебряные паникадила; большой павлин литого золота, с изумрудными глазами, — это был один из двух павлинов, стоявших некогда с боков трона византийских императоров. Механика его была сломана. На нижних полках лежали кожаные мешки, у некоторых через истлевшие швы высыпались голландские ефимки. Под лавками лежали груды соболей, прочей мягкой рухляди, бархата и шелков — все побитое молью, сгнившее.
Петр брал в руки вещи, слюня палец, тер: «Золото!.. Серебро!..» Считал мешки с ефимками, — не то сорок пять, не то и больше... Брал соболя, лисьи хвосты, встряхивал:
— Дядя, это же все сгнило.
— Сгнило, да не пропало, сынок...
— Почему раньше мне не говорил?
— Слово дадено было... Родитель твой, Алексей Михайлович, в разные времена отъезжал в походы и мне по доверенности отдавал на сохранение лишние деньги и сокровища. При конце жизни родитель твой, призвав меня, завещал, чтоб никому из наследников не отдавать сего, разве воспоследствует государству крайняя нужда при войне...
Петр хлопнул себя по ляжкам:
— Выручил, ну — выручил... Этого мне хватит..."
Вопрос лишь в том, что если бы даже нашелся современный "князь-кесарь" и аналогичная "замурованная комната", то кому ныне можно было бы передать ее содержимое? Папе зю или каким-то, прости Господи, гундяевам?!
no subject
Date: 2016-11-21 08:53 am (UTC)Да и ликвидность такой комнаты близка к нулю.
no subject
Date: 2016-11-21 06:02 am (UTC)Тогда наступила ночь - время пройдох, оборотней, упырей, шарлатанов, хитрых коммерсов... гелендвагенов - новых "черных воронков".
И рассвет не виден даже на горизонте.
Хозяева ночи и их Царь Ночи, пытаются навести свои воровские порядки, внешней даже похожие на некоторую имитацию и симуляцию государственности, ради сохранения наворованного. Научились паразитировать на советских образах, и Железного Феликса вернули... Развели лохов на "патриотов" и "либералов".... Разводить на ля-ля - это вообще нормально для дворовой мелкоуголовной шпаны.
Но Сильная Идея, когда-то давно давшая мощный импульс и на затухании которой нагрели руки все те, кто сегодня у руля, вновь сверкнёт молнией и громом. Великая Работа не окончена. Так что впереди интересные времена. Пожить бы подольше, увидеть побольше :)))
no subject
Date: 2016-11-21 07:42 am (UTC)Вот ещё одну фильму сняли - про банду чёрная кошка - сплошь из комсомольцев, спортсменов и ударников труда.
Рекламируют день и ночь по каналу россия.
А мнооогие смотрят, и думают: "Во, блин, чо делалось! А мы-то не знали."
Долго нам ещё в этой нощи жить в стране, возглавляемой гопниками из питерской подворотни.
no subject
Date: 2016-11-21 01:06 pm (UTC)Умейте устроиться поудобнее в этой жизни, запасайтесь попкорном и кайфуйте от наблюдаемого.
Так что жить долго при гопниках можно. И жить хорошо.
Лично меня не напрягает их господство. Я и сам научился им подражать. Получается вроде. Чего и Вам желаю.
no subject
Date: 2016-11-21 04:21 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 11:25 am (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 11:49 am (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 12:50 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 12:55 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 01:04 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 08:01 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 09:28 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 09:30 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-22 01:48 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-22 07:34 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-21 07:29 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-22 03:16 pm (UTC)no subject
Date: 2016-11-22 08:44 am (UTC)http://krylov.livejournal.com/3579561.html
no subject
Date: 2016-11-22 03:15 pm (UTC)Письмо Сталина Троцкому я бы прочитала...