kommari | Снится ли андроидам диктатура пролетариата?

Неистребима привычка бывшего советского человека к научно-популярной литературе.
Вот кабы прошло мое детство во времена ельциновского перехода к демократии – стал бы бандитом или менеджером, книжек бы вовсе не читал, родись еще позже и вызревай в поднимающейся с колен Р.Федерации – может, почувствовал бы тягу к духовности и записался бы молодым бойцом в РПЦ.

Но, так как отравлен коммунистическим ядом, который густо был замешан на идеях Просвещения и выстаивался на вере в Прогресс, то любая книжка, на которой написано «Знание» и «Наука», вызывает уважение и почтение. И желание купить/скачать и прочитать.

С этим вот почтением и священным трепетом уважения я начал читать книгу Ли Смолина (Lee Smolin) «Неприятности с физикой: Взлет теории струн, упадок науки и что за этим следует».

(Вот этот славный человек – и не смотрите, что похож он немного на Венедиктова, он хороший.)

Но не о теории струн мой пост, отнюдь не о ней.

Вот что пишет Смолин:

...Но сегодня, несмотря на все усилия, то, что мы достоверно знаем об этих законах (физики), не превышает того, что мы знали о них в 1970е.

...С этого момента (1980) не было сделано ни одного эксперимента, который бы не соответствовал этой модели (стандартной модели элементарных частиц) или ОТО (Общая теория относительности).

...Не поймите меня неправильно. Последние двадцать пять лет мы определенно были очень заняты. Достигнут гигантский прогресс в приложениях установленных теорий для различных объектов: свойств материалов, молекулярно-физических основ биологии, динамики обширных звездных скоплений. Но когда мы подходим к расширению нашего знания о законах природы, мы не имеем настоящего прогресса. Были исследованы многие прекрасные идеи, и были выдающиеся эксперименты на ускорителях частиц и космологические наблюдения, но они, большей частью, служили для подтверждения существующих теорий. Имелось несколько скачков вперед, но ни одного столь же определяющего или важного, как в предыдущие двести лет. Когда что-то похожее происходит в спорте или бизнесе, это называется упереться в стену.

И вот тут-то меня и торкнуло. Слушай, сказал я себе, а ведь это касается не только физики. Вот чего не возьми, везде та же самая картина.

Политика? После сандинистской революции и апрельской революции в Афганистане – непрерывный откат назад. При этом знаком этого отката – и последней по настоящему Революцией в современной истории была Иранская революция. При этом же - первая в истории Революция, цель которой была не «Вперед!», а «Назад!». Годы: 1978-1979. "Бархатные" революции 1989-1991 и двухтысячных революцими не считаются - и даже контрреволюцими. Так, политтехнологические кунштюки, не более.

Более широко – приход к власти неолибералов: Тэтчер (1979), Рейган (1980). Начало разрушения предыдущей, кейнсианско-рузвельтовской модели капитализма.

С тех пор никакой альтернативы создано не было – кроме реакционных. И, к сожалению, слева тоже. В этом смысле у меня нет претензий, например, к коммунистам вообще и к какому-нибудь Зюганову в частности. Потому что против мировых закономерностей не попрешь (или для этого нужно быть кем-то уровня как минимум Карла Маркса, если не выше).

Рокенролл? Что было создано в этой музыке после панк-рока – который сам по себе был возвратом назад, революцей в обратную сторону. Годы: конец 70-х. Да хотя бы убийство Джона Леннона можно взять взять за финальную точку того, что началось в 50-х годах - и как раз все тот же 1980-й!

Литература? Что было сделано после 1980 года? Кого можно назвать – в сравнении с великими писателями 60-х годов? Мишель Уэльбек? Читал я какую-то его книжку – герой, сильно рефлектирующий интеллектуал, значит, кошке разбивает голову камнем, а потом дрочит, глядя на трупик зверька. Спасибо. Я это литературой не считаю. Без меня, так сказать. И таких Уэльбеков – море разливанное.

Космонавтика?* «Челноки», оказавшиеся тупиковой ветвью – а так все те же самые ракеты, что летали и в 60-е. И всё. Тут рубеж скорее "Челленджер" в 1986-м - но, может, и последний полет по программе "Аполлон" - "Аполлон-Союз", 1975 год. Так что 1980-й - вполне годится как среднее.

Вообще в приложении к космонавтике наблюдение Смолина про физику подходит почти идеально. С музыкой, политикой и литературой немного сложнее – в силу большей неопределенности этих направлений человеческой мысли – но и в них 1980 год вполне годится как условная дата.

*Про космонавтику до меня заметил Переслегин в своей классической статье – что вместо космических заводов, станций на Луне, пилотируемых экспедиций на Марс и другие планеты, начала колонизации Солнечной системы – прогресс и направление развития ушли внутрь, в информатику. Он и рассматривает все это в плоскости «космонавтика» versus «информатика», делая весьма неортодоксальные выводы, но, как мне кажется, все-таки выводы частные.

Но и про информатику – что было принципиально нового создано? Компьютер как был машинкой, очень быстро умеющей складывать единички и нолики – так ею и остался. Никаких прорывов тоже не было сделано – как, например, искусственный интеллект, чего так ждали в 60-е-70-е. "Голем-XIV" не родился.. Растет (согласно Муру) количественная мощность компьютерного железа, но это и всё.

Был бы красным мистиком – сказал бы, что это наказание всему человечеству за то, что к 1980 мы, советские, не построили обещанный Хрущевым коммунизм.

Советские писатели братья Стругацкие в своих "За миллиард лет..." тоже предложили ответ на эту проблему, которую и они почувствовали интуитивно в середине 70-х - известная теория гомеостаза мироздания. Но - без цифр и экспериментальных подтверждений - это тоже догадка на грани миститки.

А мистику я отвергаю – какого бы цвета она не была. И ответа не знаю (а то бы, конечно, тут же и сразу сообщил бы).

Налицо действительно стена, в которую мы уперлись, как это и пишет Смолин про фундаментальную физику. Но эта стена не только в физике, она везде. Что не возьми.

Ощущение этого витает в умах любого более или менее умного человека, который пытается понять, куда мы идем. У некоторых это вызывает неизбежный пессимизм: впереди новое варварство, Новое Средневековье (потому и всякие прелести вроде исламских или православных мракобесов, да и либеральная толерастия – это тоже вариант мракобесия, даже если оно подчеркнуто секулярно и даже враждебно религии).

Подсознательно это ощущает и человек средний – наверное, отсюда на стене в подземном переходе моего маленького благополучного финского городка среди прочих ”Pekka on homo” («Пека – гомик») и молодежного граффити вдруг, выбиваясь из ряда: ”Eläköön Lenin!” – «Да здравствует Ленин!» – словно известная надпись в Помпеях на стене в школе гладиаторов в Помпеях: «Сенека» - который был, быть может первым человеком в античном мире, который сказал, что мы все люди – от римского цезаря до распоследнего раба (христианство было отнюдь не первым в этом смысле - в смысле признания всех людей равными в морально-этическом измерении, недаром поэтому христианские мыслители пытались сделать из Сенеки протохристанина, пойдя даже на фальсификацию его "переписки" с апостолом Павлом).

Сейчас, как и тогда– какой-то порог, как и тогда, ощущение исчерпанности пути, по которому мы шли сотни лет.

И куда ж нам плыть?

Или назад, к попам, к муллам, к неофеодализму (что происходит не только в путинской России, хотя в ней он виден наиболее ярко), а то и еще ранее: «Хлеба и зрелищ!» Хлеб сейчас – это фантомизация, о которой писал еще Лем, и которую блестяще описал итальянский писатель-фантаст и коммунист Лино Альдани в «Онирофильме».

Или топтание на месте – то есть долгое загнивание, броуновске движение, бессмысленные «революции» вроде киргизских, кровопускания разного масштаба, более или менее крупные войны, после которых загнивание снова стабилизируется – при этом все на том же уровне. Конец истории - только не идеальный, по Френсису Фукуяме, а реальный, отличающейся от него так же, как брежневский "реальный социализм" отличался от социализма классиков.

Или – выход на новый уровень. Чтобы развиваться дальше. Но вряд ли что-то будет придумано принципиально иное, чем то, что предлагали несколько очень умных людей в 19-м и 20-м веке…

…Надо было все-таки построить коммунизм к 1980-му году.